Эпидемия 1830 года принесла бойкому сочинителю всенародную славу — Российская газета

0
13

«Пандемия коронавируса с нами навсегда», — пугают нас с экранов телевизоров. Однако наши предки жили в условиях постоянных эпидемий веками. В том числе и в XIX веке, когда развитие медицины значительно ушло вперед, а общий уровень образованности населения оставался крайне низким. Поэтому, чтобы избежать вспышек эпидемии, требовалось доступным для населения языком объяснять сложные вещи. Тогда-то, 190 лет назад, Александр Орлов сочинил для простых людей сказку об одной из самых страшных болезней того времени — холере.

А.А. Орлов.

Холере времена покорны

"Пандемия коронавируса с нами навсегда", — пугают нас с экранов телевизоров. Однако наши предки жили в условиях постоянных эпидемий веками. В том числе и в XIX веке, когда развитие медицины значительно ушло вперед, а общий уровень образованности населения оставался крайне низким. Поэтому, чтобы избежать вспышек эпидемии, требовалось доступным для населения языком объяснять сложные вещи. Тогда-то, 190 лет назад, Александр Орлов сочинил для простых людей сказку об одной из самых страшных болезней того времени — холере.

"Меня поняли, поняли, что я есмь… но ты еще непроницаема. Самые опытные врачи, самые, так сказать, гении медицины, не могут утвердительно сказать, что ты есть. Меня узнали… но о тебе еще спорят… Хотя нас породили одни и те же разгневанные небеса, но ты — загадка, да и загадка-то премудреная; скажи, пожалуй, что такое ты, Холера?" — говорит Чума в сочинении А.А. Орлова "Встреча чумы с холерой". Книжка эта увидела свет в холерную эпидемию 1830 г.1 Почти двести лет назад ситуация весьма напоминала нынешнюю: лучшие умы человечества тоже ломают голову над природой вируса, породившего пандемию.

Графоман и холера

Отечественное литературоведение невысоко оценивало Орлова, полагая, что А.С. Пушкин и В.Г. Белинский использовали этого графомана для сведения счетов с Ф.В. Булгариным. Однако его фигура привлекала их в связи со становлением "массовой литературы", с появлением читателя из народа. "Кстати о черни, — писал Н.В. Гоголь в 1831 г. Пушкину, — знаете ли, что вряд ли кто умеет лучше с нею изъясняться как наш общий друг Александр Анфимович Орлов"2. Человек, умеющий говорить с обывателем на его языке и писать понятные ему "предохранительные афишки", оказался нужен московским властям, столкнувшимся с эпидемией холеры. Уже 7 октября 1830 г. они разрешили опубликовать "Встречу". Повесть "с невероятной быстротой распространилась по Москве и понравилась особенно простому народу", выдержав второе издание3.

Труд писателя о чуме и холере.

Как предотвратить панику

Холера — бич XIX века. В начале столетия эта давняя обитательница долины Ганга вырвалась за пределы Индии и победно шествовала по миру, дойдя в 1830 г. до России. Эпидемии 1848, 1872, 1892 гг. показывают, что противохолерные средства искали долго, и болезнь оставалась угрозой мирового масштаба.

Первое же столкновение с ней вышло особенно тяжелым. Азиатскую гостью поначалу приняли за чуму. Пушкин признавал, что в 1830 г. в его воображении "холера относилась к чуме, как элегия к дифирамбу". Возбудителя болезни и фекально-оральный механизм заражения обнаружили не сразу. Только в 1910 г. микробиолог Н.Ф. Гамалея заявит: "Холерный сфинкс… разгадан".

Сам по себе вибрион холеры оказался безвредным, но выделяемый им токсин вызывал видимые симптомы заболевания: диарею, рвоту, обезвоживание организма, судороги и цианоз (синюшная окраска кожи и слизистых). Его жертвами в первую эпидемию стали брат царя Константин Павлович, командующий действующей армией И.И. Дибич и многие другие высокопоставленные лица, но уязвимыми, в основном, оказались социально незащищенные слои общества.

Популяризация знаний о холере начиналась в условиях ее быстрого распространения и высокой смертности. Коллективное ощущение угрозы приводило к тревоге и панике, рождало нелепые слухи об отравителях, сметало карантины, вызывая, как тогда писали, "печальные сцены" — вплоть до холерных бунтов. Врачи не могли помочь "благонамеренному начальству" разъяснительной работой с встревоженными народными массами.

Первым объяснением случившегося стало признание холеры Божьей карой за грехи. Орлов включает в повесть морализаторский компонент. Испорченную развратом природу человека он объявляет "матерью" холеры, а "нравственное развращение людей" — магнитом, влекущим ее. Однако пафос повести заключался в другом. "Медицина со всеми своими порошками, — сообщал автор от лица Холеры, — для меня не ужасна еще, ибо я еще не открыта, но опасно для меня необыкновенное попечение правительства с его предосторожностями". С учетом успеха повести у читателя из простонародья важно выяснить, какими же способами автор старался донести информацию о благих намерениях властей до деморализованного и потерявшего ориентиры обывателя.

Источник

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here