Дневник участника Тамбовской дружины народного ополчения в Крымской войне — Российская газета

0
28

Шла Крымская война 1853-1856 гг. 29 января 1855 г. вышел Манифест о создании Государственного Подвижного ополчения для пополнения рядов действующей армии. Было сформировано более трехсот двадцати дружин. Однако значительная часть из них так и не успела поучаствовать в боевых действиях.

Дневник Е.А. Ковригина.

Егор Андреевич Ковригин, родившийся 23 апреля 1834 года, происходил из однодворческой семьи крупного по российским меркам уездного города — Козлова Тамбовской губернии (современного Мичуринска). Его дружина так и не добралась до войны, но успела хлебнуть лиха во время похода.

«Дневные записки Егора Андреевича Ковригина» (именно так назвал свои записи автор), хранящаяся в Тамбовском областном краеведческом музее, рассказывают нам о быте ополченцев того времени.


Ополченцы 4-й роты, дружина № 2. Альбом портретов участников подвижного ополчения 1855-1856 гг.

«Город огласился воплем и плачем…»

Наконец настал день похода 23 июля 1855 года; и только взошла утренняя заря, как весь город огласился воплем и плачем. В редком доме не было плача. В каждом доме стояло по ратнику, и к нему приехали провожать родные: отец, мать и жена, дети. И как все это соединяется с криком и плачем! И был глухой шум, и вопль в городе.

От общества городского на площади были приготовлены восемь столов с кормлением для ратников. И на столах было по три лотка говядины свежей, по 80 ситных, по три ведра огурцов, по два ведра белого вина и две бочки простого вина. В 11 часов все обедали и перепились допьяну, и плачу сделалось еще больше. Но сколько ни плачь, а в поход надо идти.

На соборной колокольне зазвучал созывной колокол в 4 часа вечера: печальный редкий благовест возвестил всему городу, что настала часть разлучения. И благовест продолжался до 5 часов… И в 6 часов вынесли из собора образа и хоругви и внесли в середину собравшихся двух дружин. И в каждой дружине было развернутое знамя. Ратники были в походной форме. По отслужению молебна с водосвятием козловское общество поднесло в каждую дружину по хлебу с солью и по иконе в серебряно-вызлощенных ризах, в нашу дружину — икону св[ятого] Великомученика и Победоносца Георгия на коне, убивающего змия. И дружины окрапили святой водой. И после сказания протоиреем речи дружины кричали «Ура!» много раз…

Потом пошли в поход. И в тамбовской заставе и нас провожали с образами и колокольным звоном во всех церквях города. Ратники шли, играли в музыку в каждой дружине. И как дошли до заставы, то образа вернулись обратно в Козлов, а ратники пошли своим походом. А в Козлове стало тихо и печально. Две тысячи человек с лишним выбыло из Козловского уезда.

…Родители мои долго стояли и смотрели вслед мне. И я оглянулся на приют свой родной и сказал: «Прощай приют, Козлов родимый, быть может, не увидимся». Потом сели мы в фургон и поехали…

Покуда было светло, я все оглядывался на Козлов — далеко его было видно. Наконец скрылся и Козлов, и стало темно…

«Тамбовский губернатор Данзас произнес речь…»

27-го день дневали, а на ночь дружина наша в 9 часов вечера вышла в поход к Тамбову. И шли всю ночь. На заре не доходя 6 в в[ерст], я увидел Тамбов с его церквами. И мы пришли к заставе в семь часов утром 28-го июля. Здесь остановились, развернули знамена, чехлы ратники положили на плечи, и заиграла музыка… И шли Тамбовом мимо Слетова дома по чугунному мосту над рекой Студенец. Прямо прошли по набережной Студенца за город, где бывают ярмарки Десятая и Казанская. И остановились напротив ярмарочных рядов, деревянных корпусов лавок. Сюда же пришла и 1-я Козловская дружина N 191 и встала с нашей рядом.

Напротив галантерейного ряда… был устроен деревянный, на четырех столбах, балдахин, и промежду столбов были поставлены копья деревянные с обозначением номеров дружин Тамбовских NN 177 и 178 и Козловских NN 191 и 192. А промежду кольев поставлены березки. И пол балдахина был усыпан травой, и окрест его — и песком. А под выходом в галантерейные лавки были прибиты семь ранцев солдатских, один барабан, над барабаном — одна каска, шесть саблей. Все это было сделано пирамидой в виде трофеев. Внутри лавок были поделаны столы для обеда ратников, а по стене по середине был щит с вензелевым изображением имен их императорских величеств в вензелевом лавровым и дубовом венке. Внизу трофеев — литера «А.М.». По бокам щита были привешены ружья. В верху щита — ранцы и каски, и сабли, и полусабли. И все это было убрано пирамидой очень хорошо.

В 11 часов дня собрались начальства: губернатор Данзас, начальник ополчения генерал-майор Жихарев, полицмейстер Колобов и разное начальство города. По собрании всех и принесении икон и хоругвей начат был молебен с водоосвящением. После молебна тамбовский губернатор Данзас произнес речь.

По окончании речи обе дружины прошли церемониальным маршем перед нач[альником] губ[ернии] и нач[альником] ополчения. Музыка играла обеих дружин вместе. Потом ратникам была дана винная порция. А потом обедали в рядах. Во время обеда играла батальонная духовая музыка. После обеда ратников развели по квартирам.


Маршрут движения дружин к театру военных действий, скопированный дружинным писарем Е.А. Ковригиным в свой дневник.

«Распущены ратники в первобытное состояние…»

Нам по маршруту назначено прийти в Козлов 18-го [июля 1856 г.], а мы пришли днем раньше — 17-го июля — и ожидали с нетерпением встречи из города. Родные как узнали, что дружины пришли, то вышли из города встречать нас. И меня встречали батенька и брат Павел…

Мы были за заставой города до 10 часов утра, пока отошла поздняя обедня в соборе. Потом пришли священники и облачились — и пошли вперед с крестами. А дружины шли следом с развернутыми знаменами. А в городе во всех церквях звонили во все колокола. Пришли к собору на площадь. А там нас дожидались с образами. И сей же час начался благодарный молебен господу богу о благополучном прибытии в Козлов. По окончании молебствия было сказано многолетие государю императору и всему царствующему дому, и христолюбивому Козловскому подвижному ополчению многое лето. Потом ратникам были даны винные порции, по маленькому ситному и по 1 красной рыбе на человека, и потом развели ратников по квартирам.

19-го июля наша дружина — 2-я Козловская N 192 — сдала в цейхгауз все казенные вещи, как-то: ранцы, патронташи, топоры и лопаты с чехлами. Весь день была сдача.

20-го были сданы трех рот ружья с принадлежностями, и были две роты распущены ратники в первобытное состояние.

21-го числа знамена обеих дружин с дружинной музыкой и при двух ротах ратников с ружьями были вынесены из квартир дружинных начальников к собору, где священники с образами дожидались. По принесении знамен был совершен молебен, и после было сказано многолетие царской фамилии и христолюбивому Козловскому подвижному ополчению. Потом с образами и со звоном во всех церквях провожали до тамбовской заставы и там надели на знамена чехлы. И один офицер и урядник на тройке лошадей отправились с ними в Тамбов. И поставлены в кафедральном соборе со всего ополчения 17 знамен для памяти потомкам.

И сего же числа утром нашей дружины иконы были вынесены из квартир дружинных начальников и внесены в Покровский собор, при коих шествовали священники в облачении. В соборе была встреча с колокольным звоном. По принесении в собор был благодарный молебен. И оставили в соборе для сохранения в память бывших дружин Козловского передвижного ополчения…

22-го июля 1856 года я получил от дружинного начальника капитана Сумарокова увольнительное свидетельство… и поступил в первобытное состояние. И еще я получил за усердную службу и хорошее поведение аттестат.

* Подзаголовки даны редакцией. Сохранена авторская стилистика и орфография.

Источник

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here