Ушла эпоха: Не стало исполнителя песни «Очи черные» Николая Сличенко — Российская газета

0
20

Умер Николай Сличенко — это уж точно ушла эпоха. В этой эпохе было немало великих артистов, но он в ней занимал уникальное место: представлял в нашем искусстве целый народ. Бесконечно талантливый, музыкальный, пластичный, но кочевой народ-бродяга, не имеющий ни приписки, ни прописки. Им восхищались, его воспевали многие гении от Пушкина до Толстого, но отношение к нему всегда было сложным, настороженным, подозрительным.

Сличенко и родился фактически в таборе, мальчишкой видел гибель своего отца, расстрелянного фашистами за принадлежность к столь же «неполноценной» нации, как евреи и славяне. Став круглым сиротой, рос в «цыганском колхозе» под Воронежом. Добрые люди, услышав его пение, рассказали ему про единственный в стране цыганский театр «Ромен», созданный еще Луначарским и руководимый Яншиным — тоже ведь понимали уникальность цыганской жизненной мелодии, высекавшей слезы у Феди Протасова, героя «Живого трупа». Туда пришел молодой Сличенко и прошел там путь от монтировщика декораций до худрука и народного артиста СССР.

А что он такого сделал для цыганского искусства? Да просто сделал его всесоюзно видимым. И сразу — всенародно любимым. Показал всем нелюбопытным, как близки русский романс и цыганский надрывный мелос. До него многие пытались — и получали официальные шишки за «салонность», «упадничество» и «мелкотемье». Но Сличенко был на сцене так неотразим, его голос проникал в душу так глубоко, его мужская стать так сражала женщин в зале, и он был так талантлив в каждом проявлении, что он мгновенно стал любимцем миллионов. И фактически вернул цыганское искусство, многократно высмеянное, спародированное и оболганное, в массовый обиход. Трудно стало найти дом, где не звучали бы его «Милая, ты услышь меня…», «Гитара семиструнная», «Я люблю тебя, Россия…», «Ехали цыгане», и, конечно, «Очи черные» — визитная карточка России в большом мире. То, что в других устах звучало бы выспренне или пафосно, у него изливалось прямо из души — и эта душа была полна любви к прекрасному миру вокруг. В зале не было скептиков: никто не мог усомниться, что это не сыгранное, все чувствовали, что это — настоящее.

С его актерским даром, с его счастливой внешностью Сличенко должны были снимать в кино — но снимали или в роли очередного дежурного цыгана или в эпизодах. А вот на ТВ он был королем, без его пения не проходил ни один «Голубой огонек», ни одно шоу, где нужен был праздник. Его стали звать на правительственные концерты, да и театр «Ромен», где в труппе было много прекрасных мастеров, под его крылом тоже стал открываться миру и объездил с гастролями много стран от США до Японии. Сличенко в нем ставил спектакли, играл в спектаклях, среди его любимых ролей — все тот же Федя Протасов, среди пьес, которые мечтал поставить, — «Отелло».

Он накрепко связал искусство своего народа с национальным искусством России и мире, сделал их неотрывными друг от друга. Услышал и развил проникновенные мелодии, заложенные русскими классиками и сделал их вновь слышимыми. И влюбив в себя страну, сумел снова влюбить ее в искусство русских цыган — как это было во времена Толстого.

Сказать, что это искусство без него осиротело — не сказать ничего. Цыганской культуре сейчас еще хуже, чем русской: для нее еще меньше места в эфирах, на сценах и концертных подмостках. Ее сад, бережно возделываемый гениями начиная от Станиславского, Москвина и Качалова и заканчивая Николаем Сличенко, уже почти вырублен; театру «Ромен», гастроли которого от безденежья давно прекратились, сейчас будет еще труднее выстоять под ударами судьбы. А когда народятся новый Пушкин и новый Толстой, и заплачет ли новый Протасов над романсами давно ушедших дней, сказать невозможно даже оптимисту.

Эпоха ушла. Простимся с ней и скажем спасибо.

Источник

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here