Довели страну: власти устроили хаос, чтобы выиграть выборы

0
21

Сегодня в нижней палате Национального собрания Франции начинается рассмотрение законопроекта о введении обязательной вакцинации для ряда профессий, а также и о том, что на территории страны для посещения практически любого публичного мероприятия и заведения, включая, например, даже библиотеки, с начала августа вводится так называемый санитарный паспорт.

Для получения документа требуется либо отметка о полной вакцинации (две дозы с обозначенным временным интервалом), либо наличие негативного ПЦР-теста, либо эпикриз о перенесенном COVID-19, в котором будет указан уровень антител после болезни.

Объявляя о введении подобных мер, французский президент подчеркнул, что одновременно он вводит, поскольку имеет на это конституционные полномочия, режим ЧС. Уточнение: термин «санитарная чрезвычайная ситуация» не должен вводить в заблуждение, поскольку отныне все властные рычаги сосредоточены в руках Макрона. Государство — в последнюю неделю и вплоть, как говорят, до конца текущего года — это он, Эммануэль Макрон.

Из избранного президента 44-летний бывший инвестиционный банкир, управляющий партнер компании «Ротшильд и сыновья» стал королем с полномочиями, сопоставимыми с теми, что имел Людовик XVI.

Последнюю неделю Макрон может править страной, лишь издавая эдикты, пардон, указы и декреты.

То, что кабинет министров внес в Нацсобрание законопроект, согласно которому половина французов становится гражданами второго сорта, не что иное, как хорошая мина при плохой игре и политтехнология, обеспечивающая возможность говорить о нем, Макроне, в прессе как о демократе, а не как о суверене.

Итак, подданным Макрона, если у них нет «санитарного паспорта», запрещено посещение общепита — вне зависимости, сидя на террасе или находясь в помещении. Они не имеют права делать покупки в торговых центрах, ходить в библиотеки, совершать междугородние поездки на железнодорожном транспорте, а также на автобусах.

Тот же законопроект предусматривает вакцинацию для всех подростков, начиная с 12-летнего возраста. Этим в начале учебного года должно заняться Министерство среднего образования, и, судя по имеющимся утечкам, в законопроекте будет отменено обязательное согласие родителей несовершеннолетних, которое раньше требовалось для проведения любой прививки.

Ровно полгода назад король Эммануэль Макрон I заявил в своем официальном Twitter следующее: «Я сказал и повторю вновь — вакцинация не будет обязательной в нашей стране, стране просветителей и родине Пастера. Мы прислушиваемся к советам врачей и ученых, они — наши рулевые, и мы им полностью доверяем».

Четыре месяца спустя он же в публичном обращении к тогда еще гражданам, а сегодня уже подданным, сообщил, что «ни в какой момент постепенного ослабления ограничительных мер обязательная вакцинация введена не будет».

Этапы ослабления локдауна ограничивались 30 июня текущего года.

Ровно через две недели Макрон совершил разворот на 180 градусов, повелев всем французам становиться в очередь на укол.

Главный вопрос — зачем нынешний хозяин Елисейского дворца превращает Францию в одну из самых жестких диктатур, в которой уже начал действовать апартеид, — имеет, на самом деле, очень простой ответ.

Макрону, а самое главное, тем глобалистским элитам, которые сумели протащить 39-летнего тогда финансиста на высший пост в Пятой республике, требуется переизбрание на второй срок.

Это не только вопрос жизни или смерти нынешнего вектора развития страны, это вопрос жизни и смерти всего Евросоюза.

Пять лет назад результаты плебисцита, когда британцы проголосовали за выход Соединенного Королевства из ЕС, обеспечили для Брюсселя последствия, сравнимые со взрывом ядерной бомбы.

Но вместо того чтобы пересмотреть свою политику, главным образом в плане нелегальной миграции (невозможность вводить контроль на собственных границах стала едва ли не главной причиной, подтолкнувшей британцев к уходу из-под брюссельской пяты), еврочиновники и стоящий за ними транснациональный бизнес-истеблишмент отыскали в недрах французского правительства амбициозного министра. Ему было сделано такое предложение, от которого он не смог отказаться.

Вся программа Макрона-кандидата, а затем и Макрона-президента была написана и начала воплощаться в жизнь по прописям, составленным в Брюсселе.

Экономические реформы (сокращение госрасходов, в частности на армию, на медицину, на реиндустриализацию страны) были условием получения европейских субвенций, например, на сельское хозяйство (французские фермеры — главные получатели субсидий из ЕС среди всех стран — членов сообщества). Социальные преобразования, в частности открытие ЭКО для лесбийских пар и одиноких женщин, были также затребованы Брюсселем.

Тот же Евросоюз диктует необходимость расширения приема нелегалов, сегодня увязывая эту политику с предоставлением пакета помощи на стимулирование экономики после пандемии.

Сокращение бюджета на армию привело к череде громких отставок, самой скандальной из которых стал уход с должности начальника Генштаба Пьера де Виллье, заявившего публично, что он не позволит «отыметь ни вооруженные силы, ни себя какому-то бухгалтеру».

Сокращение ассигнований на медицину (притом что право на бесплатную врачебную помощь любого уровня было сохранено для нелегалов, эта строка в бюджете требует один миллиард евро ежегодно) привело к разрушению системы стационаров, нехватке врачей и медсестер, как и коек, куда кладут пациентов.

Уменьшение числа мест в больницах (чтобы понравиться Еврокомиссии, которая следит за исполнением финансового закона) шло и в период пандемии.

Только в ходе третьей волны, когда глава Минздрава и премьер-министр бились в натуральных истериках, вводя комендантский час и закрывая рестораны, количество коек было ими же, этими же самыми людьми, Оливье Вераном и Жаном Кастексом, уменьшено еще на 1800 (тысячу восемьсот) штук.

Для сравнения: общее количество мест в реанимации во Франции составляет примерно шесть тысяч.

За весь период пандемии Макрону так и не удалось взять ситуацию хотя бы под минимальный контроль, несмотря на имеющиеся в его распоряжении колоссальные управленческие и денежные ресурсы. В «стране Пастера», как он сам обозначает Францию, не смогли создать ни единого лекарственного препарата, который мог быть использован для борьбы с COVID-19. И тем более не удалось сделать вакцину.

И это несмотря на огромные финансовые вливания в фармкомпанию SANOFI и в сам Институт Пастера, где, как с хвастливым апломбом любит писать «свободная» французская пресса, трудятся или трудились не менее десяти нобелевских лауреатов по медицине и физиологии.

Не получилось у Франции и организовать прививочную кампанию. Цифры вакцинированных не должны вводить в заблуждение — обитателям домов престарелых и иных медико-социальных учреждений кололи вакцины, которые до сих пор проходят третью фазу клинических тестов, то есть применение что Pfizer/BioNTech, что AstraZeneca есть как раз испытания, рандомизированные на миллионах «добровольцев».

Но даже повальная вакцинация для Макрона, для его политического будущего — лучший выход, нежели возможный четвертый локдаун, ввести который власти угрожают уже в сентябре в случае недостаточной динамики количества привитых и одновременно резкого роста зараженных.

Четвертого закрытия страны не выдержит не только экономика. Этот шаг перечеркнет даже гипотетические шансы нынешнего хозяина Елисейского дворца на переизбрание.

За менее чем десять месяцев до дня, когда состоится первый тур голосования, у глобалистов в Брюсселе и в Париже не получится найти и надуть нового кандидата требуемых, чтобы стать президентом страны, размеров. Поэтому Эммануэль Макрон, который представляет сегодня отнюдь не себя и не своих избирателей, а тех, кто привел его к власти, будет делать все, чтобы заставить французов прививаться.

В ход пойдут угрозы, лишение практически всех гражданских свобод, сегрегация, раскол в обществе.

Любые средства хороши, чтобы остаться у власти.

Потому что власть в Европе сегодня — тот же капитал.

Который не остановится ни перед чем, чтобы получить свои пресловутые 300 процентов прибыли.

В случае с Францией эти 300 процентов для Макрона и истеблишмента ЕС — следующий срок на посту президента.

Ставки в этой игре столь высоки, что можно пренебречь абсолютно всем, включая и конституцию, и даже забыть о девизе, в котором слово Liberté (свобода) значится на первом месте.

Елена Караева

Источник

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here