Дистанционные технологии ― это инструмент. Такой же, как гильотина

0
44

Многие реформы в социальной сфере, проходящие в последние 35 лет, объединяет одна тенденция: события развиваются от плохого к худшему. Не стала исключением и сфера образования. И дело не в том, что пандемия коронавируса вторглась в суть образовательных процессов. Независимо от того, отступит она или нас ждет длительное сосуществование с ней, издержки дистанционного обучения превратились в политическую проблему и обнажили многие пороки российской образовательной системы, таящиеся в результатах непродуманных (или хорошо продуманных разрушительных?) реформ образования.

Единственное, что изменилось, — это происходящая на наших глазах смена лидера процессов разрушения: если в течение 20 лет им, несомненно, был ЕГЭ, то сейчас по масштабам и угрозам он уступает первенство дистанционному обучению. Родители, окунувшись в период пандемии в проблемы школы, на себе почувствовали пороки современных учебников и методик, непродуманных программ, стандартов, в которых не закреплено содержание обучения, ощутили порочность ЕГЭ, деформировавшего среднюю и высшую школу. Это вызвало рост массового протестного движения родителей, зачастую поддерживаемого школьниками и студентами. В год предстоящих выборов образование вернулось в топ проблем внутренней политики. Появились — хоть и с запозданием! — правильные слова о незаменимости и превосходстве очного обучения, живого общения с одноклассниками и однокурсниками, учителями и преподавателями вузов.

Но не стоит обманываться этими словами: угроза не только не ушла — она усилилась.

-​——————————————————————————————————————————————————————-

Выступление на конференции «Дистанционное образование: непростые выводы массового социологического опроса граждан», проведенной Родительским Всероссийским Сопротивлением в Уфе 27 августа, Сергея Евгеньевича Рукшина (воспитавшего двух лауреатов Филдсовской премии по математике), заместителя председателя Общественного совета при Минпросвещения России, профессора кафедры математического анализа РГПУ им. А. И. Герцена, заместителя директора — руководителя Центра математического образования Государственного бюджетного общеобразовательного учреждения «Президентский физико-​математический лицей № 239», Народного учителя Российской Федерации, основателя и бессменного руководителя с 1975 г математического центра для одарённых школьников (несколько лет назад С.Е. Рукшин дал большое интервью о состоянии нашего образования для фильма «Последний звонок» — Aleks-​Ivan).

Многие реформы в социальной сфере, проходящие в последние 35 лет, объединяет одна тенденция: события развиваются от плохого к худшему. Не стала исключением и сфера образования. И дело не в том, что пандемия коронавируса вторглась в суть образовательных процессов. Независимо от того, отступит она или нас ждет длительное сосуществование с ней, издержки дистанционного обучения превратились в политическую проблему и обнажили многие пороки российской образовательной системы, таящиеся в результатах непродуманных (или хорошо продуманных разрушительных?) реформ образования.

Единственное, что изменилось, — это происходящая на наших глазах смена лидера процессов разрушения: если в течение 20 лет им, несомненно, был ЕГЭ, то сейчас по масштабам и угрозам он уступает первенство дистанционному обучению. Родители, окунувшись в период пандемии в проблемы школы, на себе почувствовали пороки современных учебников и методик, непродуманных программ, стандартов, в которых не закреплено содержание обучения, ощутили порочность ЕГЭ, деформировавшего среднюю и высшую школу. Это вызвало рост массового протестного движения родителей, зачастую поддерживаемого школьниками и студентами. В год предстоящих выборов образование вернулось в топ проблем внутренней политики. Появились — хоть и с запозданием! — правильные слова о незаменимости и превосходстве очного обучения, живого общения с одноклассниками и однокурсниками, учителями и преподавателями вузов.

Но не стоит обманываться этими словами: угроза не только не ушла — она усилилась.

В образовании и науке страны очевидный кадровый голод, нехватка учителей, выезд за границу наиболее талантливой научной молодежи, катастрофическое падение социального статуса педагога и ученого. Введение ЕГЭ привело к невиданному росту расходов на репетиторов и резко обнажило контраст между крупными городами и мелкими поселками, не говоря уж о сельских школах. Теперь в повестке дня эксперименты по использованию цифровой образовательной среды в качестве альтернативы традиционному обучению. Опыт так называемых экспериментов (вспомним ЕГЭ!) нам говорит: операция, разумеется, пройдет успешно, но пациент неизбежно умрет.

Потому что никакие улучшенные методы и совершенствования непригодных методик не приведут к успеху. Ибо вся цифровизация более всего напоминает мыльный финансовый пузырь с радужными пленками. Который неизбежно лопнет. И в наследство останутся технологии и реформы, которые окончательно ликвидируют роль образования как социального лифта, приведут к распаду общества на социальные слои богатых и бедных, образованных и малограмотных; они усилят региональную дифференциацию, породив депрессивные регионы и незаселенные территории, и окончательно подорвут социализацию и гражданское воспитание школьников и студентов, для которых ничего не будет означать ни понятие родной страны, ни малой родины.

В итоге никто не ответил за результаты ни одного эксперимента… Зато в наследство осталось множество инструментов: ЕГЭ, ОГЭ, ГИА, ВПР, болонский процесс. А ведь цель может быть благой, инструмент может быть хорошим, но надо понимать, для каких целей он создан.

Многие решения, даже если они не анонимны, принимались не профессионалами, а людьми, которые обладают «должностной компетентностью»: если я нахожусь на какой-​то должности и мне дано право обсуждать проблемы и принимать решения, значит я компетентен их обсуждать и принимать!

Сейчас в качестве панацеи нам предлагают цифровизацию и дистанционное образование. Обсуждать его нужно всерьез в двух совершенно разных аспектах.

Первый. Во время войны раненый мог погибнуть, если его срочно не перевязать. Был санитар — в роте, врач — в батальоне. И далее эвакопункт, чтобы эвакуировать раненых в тыловой госпиталь, где будут заниматься специалисты. Дистанционное обучение нужно и может быть востребовано как скорая помощь в минуты кризисов. Эвакогоспиталь. Да, сейчас такой кризис есть. Выяснилось, что многомиллиардные (уже в долларах) траты на цифровизацию и дистанционное обучение были потрачены так, что в минуту кризиса у нас не оказалось этого самого эвакогоспиталя. Не сработало. Не подумали о том, что во многих семьях нет компьютера. Или он занят работающим удаленно родителем. А как учиться ребенку? Двум детям? Я читал советы некоторых региональных руководителей образования учителям — учить по телефону. Простите, а кто учителям оплатит телефонный трафик?

Второй аспект — это возможность полноценной замены дистанционным очного образования в школах и вузах. Давайте вспомним советские времена. Лучшим считалось очное образование, студент занимается только учебой, его стипендии хватает на очень скромный образ жизни, он может сосредоточиться на учебе. Хуже вечерняя форма обучения: человек работает, вечерами учится, усталый, не всегда в силу графика работы может прийти на занятия. И, наконец, худшее образование — это заочное. Оно было предназначено, во-​первых, для людей, связанных с профессией, которую получают, у которых есть практический опыт работы в отрасли и которые добирают необходимые теоретические знания в заочном обучении. Заочное обучение требовало высочайшей мотивации, чтобы в свободное время, вместо отдыха и поддержания себя как личности, человек учился.

Начало учебы практически всегда связано с некими элементами принуждения. Это писали и классики образования: Ушинский, швейцарский педагог Песталоцци. А когда первокурсники, которые еще не научились учиться, попадают на дистанционное обучение? Компьютер и экран не отвечают на вопросы, компьютер и экран не передают эмоции, а ведь хорошее образование — это еще и воспитание человека и специалиста. Это еще и подготовка человека, который становится не только обладателем аттестата о среднем образовании или диплома вуза, но и гражданином своей страны. Дистанционные технологии — это инструмент. Такой же, как гильотина. И он должен использоваться в рамках государственной стратегии образования, с пониманием того, какое образование и для чего нам нужно. Это не самоцель. Заметим, что почему-​то обеспеченные люди стремятся учить своих детей и в Америке, и в других странах, и в России — очно.

В Москве большинство частных школ продолжает работать. В классе мало народа, они сидят на расстоянии безопасной медицинской дистанции и продолжают работать очно. Обеспеченные люди — это не всегда родители наиболее одаренных школьников и не всегда, скажем так, лучшие люди, которые будут стремиться оставить своих детей в нашей стране или в своем регионе развивать ее экономику.

И технологии, которые нам предлагают, приведут в перспективе, если они будут внедрены, к распаду общества на социальные слои: богатых, бедных, обеспеченных. И образование будет, действительно, социально ориентированным. Бедные станут учить своих детей дистанционно, богатые станут их учить очно и хорошо. Но беда в том, что дети богатых не всегда станут нашими лучшими конструкторами, лучшими инженерами, лучшими полководцами.

Заметим, что дистанционное обучение портит и студентов, и условных первоклашек за столом, которые могут дома, не вставая с кровати, послушать урок, поиграть, но и портит весь класс преподавателей, потому что дома в халате не каждый соберется с духом нести лучшее, что есть в нем и в его предмете.

И президент, и министр просвещения много раз говорили, что никогда дистанционное образование ни по качеству, ни по востребованности не заменит общее очное образование. И столько же раз их подчиненные говорили, что надо внедрять. Впору выбирать, кому верить. Я предпочитаю верить словам Путина и министра о том, что никогда дистанционное образование ни по качеству, ни по значению, ни по востребованности в стране не заменит нормального очного.

Повторяю, есть такой термин «медицина катастроф». Вот по отношению к образованию дистанционное образование имеет право на существование в двух ипостасях. Первое — как медицина катастроф и второе — если нам предъявят не болтовню лоббистов цифровизации, а результат научных исследований, выводы, доказанные в результате честного эксперимента, которые покажут, что дистанционное образование по таким-​то предметам, в таких-​то разделах дает преимущество, потому что позволяет быстрее и прочнее усвоить знания по такому-​то разделу, чем образование мела, тряпки и наглядных учебных пособий.

Обсуждение проблем образования нуждается в интеллектуальной честности. И надо отдать должное члену-​корреспонденту РАО А. М. Абрамову, публицистам А. В. Иванову и А. Н. Привалову, заслуженному учителю РФ, автору учебников серии «МГУ — школе» А. В. Шевкину, которые, рискуя быть непонятыми, предупреждали и предупреждают нас об опасностях, которые таят непродуманные реформы и бесконтрольное применение дистанционного обучения и цифровизация всея Руси. Огромное им спасибо!

Источник
Интервью для фильма «Последний звонок»

Источник

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here