Противостояние советских ведомств вокруг Большого Кремлевского дворца в первой половине 1920-х годов — Российская газета

0
39

Шестьдесят лет назад, в 1961 г., Московский Кремль и его Большой Кремлевский дворец (БКД) стали ближе сразу всем советским людям. Хрущевская денежная реформа привела к появлению новых дензнаков с кремлевскими видами, а дворец был виден сразу на двух из них, номиналом 3 и 100 рублей. Причем на казначейском билете достоинством три рубля величественное сооружение Константина Тона просматривалось гораздо лучше, чем на самой крупной сотенной купюре. Так столичная достопримечательность оказалась в каждом кошельке и кармане, но при этом многие важные подробности судьбы БКД в первые годы советской власти стали известны только в наши дни из рассекреченных документов.

Большой Кремлевский дворец в реальности…

Призрак Версаля

Озаботиться участью БКД пришлось уже структурам Временного правительства. После Февральской революции имущество императорской фамилии, к которому относился и дворец, перешло в собственность государства. Московская городская дума в марте 1917 г. образовала комиссию по приёму, охране и заведыванию дворцовым имуществом под председательством выпускника Московского университета Дмитрия Дмитриевича Дувакина (1854-1935), врача по специальности, неоднократно бывшего товарищем городского головы. Комиссия получилась очень представительной, в ее состав вошли многие известные люди, в том числе Аполлинарий Васнецов, Василий Поленов, Сергей Бахрушин, Сергей Щукин.


Демьян Бедный на встрече с рабочими. Москва, 1919 год. Фото: РИА Новости

Демьян Бедный из Фрейлинского коридора

Октябрьская революция вернула Кремлю утерянный еще в XVIII столетии статус действующей государственной резиденции. Статус этот большевики понимали очень прагматично, превратив кремлевские объекты не только в резиденцию высших органов власти, но и в громадное жилое пространство для более чем двух тысяч человек, квартировавших тут в начале 1920-х гг.

БКД тоже не обошел стороной этот процесс массового заселения. До революции тут проживали дворцовые служащие, с появлением же новой власти были заняты практически все пригодные для жилья дворцовые помещения, в том числе и часть императорских апартаментов. В 1920 г. во дворце официально создается "жилая половина", но многие видные большевики поселились там еще раньше. Умерший в марте 1919 г. председатель ВЦИК Яков Свердлов имел квартиру в Детской половине дворца, там же с 1919 по 1924 г. жил преемник Ленина на посту председателя Совнаркома Алексей Рыков. На Собственной половине дворца проживала Клара Цеткин, в Белом (Фрейлинском) коридоре — Лев Каменев и пролетарский поэт Демьян Бедный. В желтом коридоре квартировал второй глава чекистского ведомства Вячеслав Менжинский, основатель же ВЧК — ОГПУ Феликс Дзержинский с супругой прописались в нижних апартаментах дворца. "Верхние" апартаменты дворца — второй этаж — занимал нарком просвещения Анатолий Луначарский, на третьем этаже располагались квартиры Карла Радека и Елены Стасовой.

Устроив свой кремлевский быт, который до революции им вряд ли мог даже присниться, вожди и советские чиновники поменьше не замечали, что они живут не где-нибудь, а в музее. 3 декабря 1918 г. Совнарком принял постановление "О превращении Большого Кремлевского дворца в музей"2. Сторонниками превращения БКД в музей, помимо Наркомпроса Луначарского, выступали наркомат имуществ, наркомат госконтроля и комиссия по охране памятников искусства и старины Моссовета. Наиболее активным проводником идеи музеефикации Кремля выступал Отдел по делам музеев и охраны памятников искусства и старины Наркомпроса, которым в течение десяти лет (1918-1928) руководила Наталья Ивановна Седова-Троцкая (1882-1962), супруга Л.Д. Троцкого. Дочь купца и революционерка Наталья Седова к музеям и искусству имела вполне профессиональное отношение, ибо изучала в Сорбонне историю искусств.

Именно эта энергичная 36-летняя дама, апеллируя к полученному от правительства заданию по "организации целого ряда новых музеев" (Национального музея русского искусства, Музея народного искусства и быта, Музея восточного искусства и др.), написала Ленину, что в Москве отсутствуют помещения, удовлетворяющие требованиям музейного дела и способные "открыть широкий доступ народным массам к собранным в музеях художественным сокровищам". В связи с этим Наталья Ивановна обратила внимание на Кремлевский дворец.

Ленин поддержал это начинание, наложив 26 ноября 1918 г. следующую резолюцию: "Я за передачу этого дворца под музей…"3 После этого и состоялось декабрьское постановление о музейной судьбе БКД.

Источник

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here