Две встречи в начале стройки, определившие жизнь автора «Родины» — Российская газета

0
36


Легенда БАМа — Александр Побожий

Скорынин

Все началось с того, что пропал Сашка Скорынин. Работал он в жизнь молодежной газете в городе Благовещенске, и вот совершенно случайно я узнаю, что он уволился и уехал неведомо куда, никого не предупредив.

За месяц до его исчезновения я получил письмо, в котором Саша писал, что работать в журналистике стало душно и невыносимо, профессия все больше и больше превращается в лизоблюдскую и холопскую. На рукописном листочке с его бисерным почерком стояла дата — май 1974 года.

Два года назад мы с ним закончили факультет журналистики на Урале и приехали работать на Дальний Восток: он в Благовещенск, я в Хабаровск. Вроде бы учились вместе, одни лекции слушали, по одним учебникам готовились к сессиям, а вот поди ж ты — мне в профессии не душно, а ему — душно. Теперь-то я понимаю: возраст у нас был разный (Саша постарше), да и книжки мы читали разные; в его чтении было куда больше кислорода, чем в моем. Оттого-то в разгар брежневского застоя трудно дышать в газете стало ему, а не мне. Словом, Сашка пропал: ни писем, ни вестей, ни звонков.

Летом того же года я прилетел в командировку в Амурскую область. Там начинались изыскательские работы трассы века — Байкало-Амурской магистрали. Главный изыскатель БАМа Александр Алексеевич Побожий долго размышлял, куда бы меня отправить, но в конце концов вопрос решился сам собой: "Вон во дворе вертолет лопастями крутит, — сказал он, — лети-ка ты в партию Петра Баулина, путь неблизкий, зато ребята там хорошие".

К Баулину, так к Баулину! Я забрался в Ми-6, штурман закрыл дверь, и мы взлетели. Я огляделся. Два огромных бака с горючим, шесть ящиков со свежей капустой, мешок картошки и деревянный ящик с бутылками питьевого спирта — это все, что мы везли в партию Баулина. Примерно через полтора часа внизу мелькнула змейка речки. "Это Брянта, — сказал штурман, — скоро садимся". Еще минут десять, и вертолет приземлился на речной косе. Встретила нас милая девушка-повариха. То-то радовалась она капусте и картошке. Ящик со спиртом тихо и быстро унесли в палатку начальника партии. Оказалось, что все изыскатели на трассе. Я стал ждать, когда они вернутся в лагерь.

В седьмом часу вечера на мари загрохотал гусеничный тягач, и уже через пять минут на галечник из недр этого чудовища посыпался веселый изыскательский народ. Последним из тягача вылез рыжий парень с опухшей от мошки и комаров физиономией.


В партии Баулина. Второй справа — Саша Скорынин.

Утром мы искупались в холодной речке, Сашка вручил мне рейку, сам взял теодолит, и мы отправились на трассу. Так и провели день: я держал рейку, он глядел в окуляр теодолита. Мошка нещадно поедала нас, но мы не замечали гнуса. Мы разговаривали, как в студенчестве — о самом главном: о журналистике, о свободе, о социализме, о Брежневе, о диссидентах, о партии, о комсомоле, о Солженицыне, о любви счастливой и несчастной, о том, почему люди приезжают сюда на БАМ, что здесь ищут, что находят… Почему приехал он, сбежав из города и журналистики, почему приехал я, из города и журналистики не сбежавший?

Уже в конце дня я спросил его: слушай, а чего мы там измеряли с тобой, ты хоть бы объяснил. "Считай, что мы с тобой, — объявил он торжественно, — начертили осевую линию будущей магистрали".

Источник

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here